Проверяем обновления...
Загрузка страницы
Пожалуйста, подождите...
В сети



Мы в соцсетях



Медицина для всех!!!

Мое первое дежурство


Я никогда не буду врачом: это слишком сложно. Это слишком большая ответственность. Я люблю халяву и прогуливать! Я ненавижу делать домашнее задание и боюсь вида крови! Думала я в 13, 14, 15 лет… И не помню, что произошло потом. Помню только, что 11 класс – и я уже почему-то готовлюсь к поступлению в медуниверситет.

Выпускные экзамены, выпускной вечер, обещание созваниваться и встречаться, централизованное тестирование вперемешку с нервотрепкой, подача документов, ежечасный мониторинг сайта с результатами, финальная дата, 18:00… Да! Я прошла! На бюджет! Ужасная, разом навалившаяся усталость, когда не хотелось ни-че-го.

А затем первый курс, и мы, такие перманентно офигевающие от осознания собственной крутости. Нахождение вет. академии через дорогу здорово способствовало поднятию самооценки. А объем обязательного к выучиванию – нет.

Первая сессия, ужасная дрожь, когда даже нормально имя свое назвать не можешь, первые успехи, празднование сдачи экзаменов с фееричным коллективным опозданием на поезд…

Студенты-врачи ничем не отличаются от собратьев, в общем-то. Не сказать, что у них повышенная ответственность, не сказать, что они много и страшно учат. Нет, все те же пьянки, прогулы, пересдачи и декольте поглубже, порой спасающее положение. Все как у людей. Разве что белые отутюженные халаты, ко второму курсу становящиеся просто белыми, а к третьему просто халатами. А на четвертом у большинства происходит перепрыгивание в хирургические костюмы всех форм и расцветок [но попробуй отыщи желтый!]. И да, фонендоскоп на плечах не мешает им бегать, прыгать и ходить колесом и не сваливается. В принципе, вот и все особенности.

Выходя на интернатуру, среднестатистический студент знает… знает, где сердце. Студент-раздолбай иногда путает право и лево. Студент-ботан, возможно, знает побольше, но зачастую любит кичиться этим, за что нелюбим старшими коллегами, которые быстро перестают делиться с ним полезным опытом. Но железные ягодицы данных экземпляров, впрочем, способствуют процессу самовыгрызания из науки трудноперевариваемых кусков.

Сабж относит себя к среднестатистическим выпускникам, так как зубрежки не было никогда, а самым большим антирекордом было отсутствие на лекционной неделе в течение всей недели.

Моим страшным кошмаром на 6 курсе было попасть в поликлинику. Но достаточно высокий балльный показатель спас меня, и Родина отправила служить и отрабатывать куда-то на район. Анестезиологом. Интернатуру я проходила дома, в областном центре, и эта история достойна отдельного романа о трудностях сильной независимой женщины в этом суровом патриархальном мире xD Но речь сейчас не об этом. Собрав нехитрый скарб, облобызав родителей и любимую собаку, я погрузилась в маршрутку и уехала в славный город N, центр Nского района с населением вокруг и около 20 тыщ человек.

Специфика районных больниц в том, что там часто работают очень и очень грамотные специалисты, видевшие в этой жизни все, а умеющие и того больше, но их уровень IQ компенсируется полным отсутствием необходимых медикаментов, поэтому по стране в целом уровень лечения одинаков.

У меня не было высокого IQ. Оцените масштаб трагедии!

Более того. В мире наблюдается тотальный дефицит анестезиологов, в Европе с руками отрывают, что уж говорить о райбольничке, где на пять ставок нас было… два.

В областных и в больницах крупных городов всегда дежурит несколько анестезиологов, и если ты молодой, зеленый и не слишком умный, то рядом с тобой всегда есть ходячие протезы мозга, можно их пользовать! В скромной больничке районного значения все несколько не так. Ты дежуришь один. Весь город твой, весь район твой на 24 часа, тебе следить, чтоб за сутки в нем никто не помер [и, пожалуйста, не родился!]. Мантра «не сегодня» произносится там чаще, чем в Игре Престолов.

Я помню как сейчас достаточно хорошо оснащенную реанимацию [даже по меркам крупного города], солнечный день, веселого коллегу, показавшего мне, где здесь что, похлопавшего по плечу и… ушедшего домой.

Я осталась одна.

Совсем.

Я никогда не умела принимать решения, «ответственность» - самое страшное слово и самое ужасное состояние души. Я до этого мастерски владела техникой спихивания обязанностей *зачеркнуто* делегирования полномочий. И вот я осталась одна. Время пошло. Продержаться до 8 утра.

И тут заходит медсестра: – Доктор, наркоз в гинекологии!

А у доктора душа в пятки. А что делать? Что вы делаете, когда вам хочется забиться в угол и зареветь? Я взяла чемодан и пошла. Мы дали этот пятиминутный внутривенный наркоз на безобидную манипуляцию, и я постарела лет на 10, наверное. Нет, с пациенткой все было хорошо, она не словила никакую аллергию, просто я осталась одна, и никто не подсказывал, что делать, и хотя я уже делала это много раз на интернатуре, это было – под присмотром, никакой ответственности, и когда пациент переставал дышать под действием препарата, другой доктор – большой, опытный, знающий – накладывал на лицо маску и продолжал вентиляцию в ручном режиме мешком Амбу. А тут я. Ну что я знаю? Я только косячить умею.

А потом аппендицит! Детский, мамочки! Что вы делаете, когда вам хочется забиться в угол и зареветь? Я взяла чемодан и пошла.

Ребенка подготовили, посмотрели, маму опросили, настало время встать к столу. Аппарат мне знаком, словно старый друг. Все проверить, все-все, вдруг что сломалось? Меня посадят. Набрать в шприцы это, это и это. И вот то. Нет, вводить не будем, пусть просто полежит. Вдруг что. И меня посадят. Наркоз пошел, хирурги принялись за работу. Доктор, сядьте! – Спасибо, я постою. Это медсестра принесла стул. Но какое сесть – а вдруг что? А я не успею? И меня посадят. И у нас проскакивают пара экстрасистол. Затем ритм нарушается, они чередуются с нормальными сокращениями, и у меня по спине течет ледяной пот. Говорю шепотом, что вводить, считаю в уме, так как пальцы трясутся и промахиваются по кнопкам калькулятора, боюсь ошибиться с дозой, боюсь не успеть, боюсь запаниковать… Пульс успокаивается, выравнивается. Монитор прекращает дико орать. Медсестра ежится от кондиционера, чересчур охладившего воздух в помещении, а мне жарко, словно вокруг 40 0С.

...А затем – спокойствие. Стабильные пациенты в палатах, день сменяет вечер, а затем ночь, и дневная операция забывается, сглаживается… Время спать. На районе, говорят, редко когда по ночам зовут. Пенсионеры в основном, на боковую рано идут.

Шаги в коридоре, стук в дверь:

- Доктор! Скорая позвонила, везут утопление в критическом состоянии!

Что вы делаете, когда хочется забиться в угол и зареветь? Я взяла чемодан…

Было много чего. Я интубировала ложкой, вентилировала пациента вручную, когда вырубилось электричество [аккумуляторы в аппаратах ИВЛ? Давно не работают!], ловила на операционном столе анафилактический шок и бронхоспазм, реанимировала, иногда безуспешно, иногда успешно, иногда наполовину, отключала пациентов от системы жизнеобеспечения, ставила временный кардиостимулятор по памяти [видела раньше один раз], по полтора часа искала подключичную вену, с вечера и до четырех утра стоя у постели пациента, подбирала оптимальную дозу препарата, ссорилась с начальством, отстаивая свое мнение, меняла лечение на то, которое я считаю более целесообразным, под свою ответственность назначала консилиумные препараты и училась, училась, училась… Всякое было, хорошее и плохое, иногда поддержка приходила с неожиданной стороны, иногда с той же неожиданной стороны летели оплеухи и подставы, было до ужаса страшно и до одурения весело, я даже не знаю, как вместить все происходившее в слова. Это было очень… осязаемое время, я чувствовала себя настолько живой! За год интернатуры и два года отработки я увидела и узнала больше, чем за шесть лет университета, отрастила дзен, подчернила юмор и откалибровала интуицию. Это краткий отчет о жизни за 9 лет, с 18 до 27.

И случилось самое главное: я научилась принимать решения. То, что не давало мне жить раньше – зависимость от окружающих – ушло. В реанимацию я попала случайно, внезапно для меня самой, ведь готовилась я к совершенно другой работе. Но есть мнение, что жизнь нам дает именно то, в чем мы нуждаемся, и если это так, то все объяснимо и не лишено смысла. Мне много хотелось бы рассказать о жизни врача изнутри со своей колокольни, хотя историй таких тьма. Но главная мысль – врачи тоже люди. Она банальна, но в ней тьма уровней: врачам тоже страшно, врачи тоже знают не все, очень часто их преследует мысль «меня посадят», они боятся ошибиться, они могут ошибиться, они не живут на работе: у каждого есть своя жизнь, и самое главное – они не желают зла. Берегите своих докторов, им часто нужна поддержка. Я не забуду женщину, которой на первом курсе делала укол. Первый укол в моей жизни. Она молодая улыбчивая блондинка, которая окинула трясущуюся меня взглядом, легко оголила требуемую часть тела и сказала быть смелее и попробовать уже.

И у меня перестали дрожать руки.

Автор: Vozhik
Комментарии: 0
Опубликовано 01 Feb 2018 ProMedAll
Powered by CuteNews

comments powered by HyperComments


Популярные статьи:
Женские болезни: Акушерство:
Болезни крови: Детские болезни:
Хирургические болезни: Военная медицина:
Диагностика: Диеты:
Неврология: Дерматология:
Инфекция: Психические заболевания:
Детская хирургия: Терапия:
Урология:



Каталог русскоязычных сайтов AddsSites, размещение прямых ссылок.
MyMed


"Варнинг"

Копирование материалов без размещения ссылки на наш сайт ЗАПРЕЩЕНО!!!
Авторские права на все материалы принадлежат их авторам.
Представленная на сайте информация не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения и не может служить заменой очной консультации лечащего врача.